Евгений Томашевский: «Жена — моя самая главная мотивация!» Интервью чемпиона России для сайта РШФ

Сен 2, 2019

– Женя, поздравляю с победой! Расскажи, как складывался турнир.

– Могу сказать, что это один из самых эпичных турниров, которые я за последнее время сыграл! Правда, в первой половине года выступал не так часто. Но, во всяком случае, пытался накопить какие-то новые идеи, усилил мотивацию. Проводил подготовительную работу — физическую и шахматную.

- Еще в Воткинске мы ощутили перемену…

— Началось все с Воткинска, да. Сейчас уже ощущение, что этот турнир стартовал где-то в другой жизни, хотя прошло лишь 10 дней. А там, честно говоря, состояние после старта было ужасное. У меня в первом туре появился случайный шанс на победу с Лешей Сараной. В абсолютно равной позиции я считал, что партия уже закончилась, но противник как-то умудрился создать себе проблемы на ровном месте. И я вместо того, чтобы выиграть в один ход, этот свой случайный шанс упустил.

Но меня это особо не выбило из колеи. А вот партия с Дреевым выбила, и сильно. Тут мне в дебюте повезло, поскольку Алексей пошел на заведомо плохой вариант. Причем он сам прекрасно знал, что так играть нельзя, но какое-то затмение случилось. Бывает такое при напряжённой подготовке! Как он сам сказал: сыграл 14…e5 и вспомнил, что вариант, по сути дела, проигрывающий.

– Эта линия кембридж-спрингского варианта ферзевого гамбита уже встречалась в практике партнеров?

– Моя партия с Ипатовым, сыгранная в командном чемпионате Европы 2015 года, до сих остается одной из важных в этой линии. А после 14…е5 сразу «столбик». Алексей ещё сделал сомнительный ход 16…f6, хотя по-человечески так хочется пойти, чтобы избежать мата. Но меня просто подвели лишние знания. Я перед туром еще успел подробно расспросить секунданта, как играть на 14…e5 и 16…f6. И фактически был готов до 18-го хода. У меня давно такого не было, что просто получил строчку практически с дебюта. Но проблема состояла в том, что я после этого не избавился от некоего остаточного ощущения… Надо было просто посмотреть на позицию свежим взглядом, посчитать варианты, и партия бы сразу закончилась. Вместо этого…

– Сразу заканчивало 20.Rh3 вместо 20.d3?

Е. Томашевский — А. Дреев

– Да, но я помнил, что при подготовке мы обсуждали, что важно в какой-то момент пойти ладьей на e3 и взять на d3. И просто полчаса вместо того, чтобы считать варианты, убеждал себя, что надо забрать ладьей пешку! Если бы я видел эту позицию впервые, то мне, вполне возможно, 10 минут бы хватило, чтобы закончить партию. Однако вместо этого я не посчитал прямой выигрыш, взял ладьей на d3, хотя видел сильный ответ 20…Rf6. Но убеждал себя, что найдется что-то решающее. А после хода ладьей на f6, на самом деле, уже не так просто — позиция находится в диапазоне 50 на 50. Алексей зацепился за борьбу, а технарь он блестящий, и выиграть у него не удалось.

- И тут как раз кстати выходной?

— Состояние было очень плохое после этой партии, но на выручку пришёл переезд. Так часто бывает, когда меняешь обстановку. Меня ожидал довольно тяжелый календарь, после этого впереди были партии с Никитой Витюговым, Эрнесто Инаркиевым — две черными подряд. Да и дальнейшее расписание тоже не выглядело легкой прогулкой, мягко говоря. Но после переезда мне удалось нормализовать свою игру. Часто угадывали с подготовкой, хотя в большинстве случаев я не мог вспомнить всех тонкостей. Но подготовку мы с Лешей проводили серьёзную каждый раз. Очень напряженный был турнир не только за доской! Из-за этого ощущение такое, что сыграли гораздо больше, чем 11 туров.

К счастью, партии с Никитой и Эрнесто прошли довольно спокойно. С Эрнесто была боевая позиция, но опять же, там очень много было ходов по теории, поэтому сильных волнений не случилось.

– То есть заключительный вечный шах – это все еще анализ?

– Нет, но близко к тому. На самом деле, имелась партия-предшественник до 20-го хода (Балог — Родштейн), так что считать уже пришлось не так много. С Никитой получилась очень хорошего качества, ровная для обеих сторон партия. И эти два нормальных поединка меня вернули в нужное русло.

Дальше мне повезло выиграть партию у Володи Федосеева. Не очень обязательную в том плане, что я играл неплохо, но оценка колебалась между ничьей и лучше у белых. И нередко так бывает, что в конце концов она склоняется к ничьей, а тут качнулась в пользу белых, и удалось победить. Когда выходишь в плюс в таком турнире, особенно без поражений, появляются серьёзные надежды на успешный результат.

- В мужском Суперфинале «плюс один» — зачастую дележ первого места на дистанции! Как развивались события дальше?

— Дальше случилась нормальная ничья с Матлаковым. Очень важной оказалась хорошая победа над Артемьевым, наверно, это моя лучшая партия на турнире. И потом соперники мне давали шансы. С Сашей Предке и с Митей Яковенко неожиданно глубокий анализ показывает, что у меня оба раза по ходу борьбы имелся какой-то случайный шанс получить чуть ли не большой перевес. Хотя мне, честно говоря, оба раза казалось, что течение борьбы около равенства. Ну, а с Сашей Мотылевым — это единственный раз на турнире, когда я стоял серьёзно хуже. И не просто хуже, а проиграно.

– То есть если бы Александр 38.Kf3 не пошел бы, то были бы серьезные проблемы?

– Я думаю, что у белых было выиграно не раз. Глубоко не анализировал, но и оценка шепчет, и тенденция борьбы… В этой партии я немножко непрактично поступил с точки зрения подготовки. Массу времени потратил на 16…Nd4 — это интересная идея.

А. Мотылев — Е. Томашевский

Но вариантов приходится повторять множество, да и все трудно упомнить. И когда я пошел 16…Nd4, то, естественно, в основном считался с 17.Nхd4, а 17.Ne3 я просто даже забыл проверить! А если бы поинтересовался у секунданта с утра, задал ему один вопрос, как играть на 17.Ne3 — там абсолютно без проблем позиция у черных при точной реакции. Я же увлекся красивой, но неправильной идеей и испытывал потом тяжелые проблемы. К счастью, удалось спастись. А последний тур — это отдельная песня, до сих пор не хочется думать о том, что было бы, если бы всё-таки упустил такую победу в такой момент…

В целом же я провел, считаю, достаточно качественный турнир. И по идеям, и по тому, что вкладывал в борьбу. Но и с объективной точки зрения, и по расходованию времени — упущений тоже хватало. Все это вместе создавало и большую нагрузку, и большое нервное напряжение. Хорошо, что в конечном итоге повезло и это не сказалось на результате.

– Ты много раз уже говорил о тренере-секунданте, давай расскажем о нем немного подробнее.

– Мы с Лешей Илюшиным работаем уже практически без перерыва 9 лет. На важных турнирах я стараюсь его всегда привлекать, потому что он обеспечивает очень хороший психологический фон. Он очень позитивный человек и разгружает подопечного с шахматной точки зрения. Понимание Леши значительно выше его рейтинга! А некоторые недостатки в расчете всегда можно компенсировать современными компьютерами. Он не только мой секундант, но и друг, что очень важно. Мы можем не только заниматься, но и вместе отдыхать, общаться, играть в футбол после напряженных будней.

Меня даже на самом деле удивляет, что так мало людей берет кого-то на столь важный турнир. Я сейчас на турецкой лиге сыграл неплохо перед Суперфиналом. Неплохо даже не столько по результату, сколько по качеству — по результату лишь немного выше среднего. Я ездил с женой, надеюсь, что мы о ней отдельно поговорим, потому что понятно, что триумф в Ижевске — это в первую очередь ее победа! Но мне лично очень помогает присутствие близкого человека на турнирах. Этот фактор, мне кажется, сильно недооценивается.

И Леша, конечно, вклад очень большой внес в эту победу на Суперфинале. Например, я выиграл три партии в Грюнфельде с g3, где Илюшин нашел кучу интересных идей.

– А что секундант перед решающей партией сказал своему подопечному?

– Обычно он разговаривает коротко. Леша умеет своевременно использовать слова типа «забей». Вот это самое правильное, что в такие моменты можно сказать. Он несет философский подход и не нагнетает никогда лишнего напряжения. Все всё понимают, и ставки большие. Но не было никаких речей в раздевалке, тренер не доставал угрозами, лозунгов вроде «Саратов на тебя смотрит» тоже не было. Были шутки-прибаутки и работа. Думаю, это самое мудрое, что может быть сделано перед решающей партией.

 

– Напомню читателям, что твоя жена Лидия Томашевская – сильная шахматистка, была чемпионкой мира до 18 лет.

– Сейчас она стала играть реже, но остается в шахматах. У нее много проектов в Саратове – тренерских, судейских. Но самое главное, что Лида – это моя главная мотивация! Она не прекращает в меня верить, что бы ни происходило. Даже в тех ситуациях, когда я уже на себя махнул рукой… А жена все равно продолжает поддерживать, все равно ищет какие-то пути для улучшения. И та работа, которую я проводил этим летом и весной тоже, дала свои плоды благодаря ей. Я же с апреля на диете. Это, может быть, заметно…

– Да, да, ты очень сильно похудел!

- Минус 15 с лишним килограммов. Это тоже все под ее руководством. Я не хотел бы вдаваться в медицинские подробности, но это серьезная программа, которая с одной стороны психологическая, а с другой — чисто физическая диета. И что вот сейчас я с тобой за чашкой кофе десерт ем — это редкая ситуация!

 

Евгений и Лидия Томашевские в опере

– Реально почувствовал себя лучше после диеты?

– Да, решил, что если я уж спортсмен, то надо попытаться еще немножко где-то добавить, если мне чего не хватает. Сравнил свои результаты с пиковым 2015 годом, когда у меня был рейтинг 2750, и обнаружил неплохое различие. Мой вес на апрель был 96 килограммов, а тогда он равнялся 83-85 килограммам. А сейчас 78!

Возвращаясь к жене — она, конечно, со мной шахматами не занимается, но у нее постоянно много идей в разных сферах, и ее поддержка для меня очень важна. И самое главное, что мы просто получаем каждый день удовольствие от общения друг с другом.

Может, со стороны людям могло показаться, что у меня все грустно, Евгения Томашевского давно нигде не видно. Многие люди предлагали те или иные тренерские, – причем не просто секундантские, это как раз вполне естественно, – именно тренерские занятия. Видимо, какой-то пошел слух, что я на тренерскую работу перехожу. На самом деле, ничего плохого в этом нет. Может быть, я со временем этим займусь, у меня, думаю, есть склонность к тренерскому ремеслу. Но пока что я и так прекрасно проводил время. Когда ты счастлив каждый день, ты можешь не так сильно переживать об отдельных неудачах. Ну а собраться – это уже вопрос твой как спортсмена.

– Кстати, как поживает сейчас шахматный Саратов?

– Саратов — замечательно! У меня давно столько сообщений не было! Огромное количество земляков написало, очень большое количество звонков, поздравлений поступило из Саратова. Причем далеко не только от шахматистов. Это и друзья, и коллеги.

Что касается шахмат в городе в целом, я не настолько сейчас хорошо знаю нашу ситуацию. Насколько понимаю, с детскими шахматами очень большой прогресс. Есть огромное количество детских турниров, кубки какие-то проходят постоянно, множество детей играет. В мое время во всех возрастах сражалось столько участников, сколько сейчас до 10 лет! Конечно, всегда хотелось бы больше поддержки официальной. Но люди стараются, и шахматы любят в городе — это важнее всего.

– Женя, помню твоего папу по чемпионату до 20 лет в Ессентуках-2003. Как поживают родители? Думаю, они самые верные и давние болельщики чемпиона России.

– Папу моего помнят очень многие, и самые разные шахматисты зачастую спрашивают про него. От папы тоже передаю всем привет! Он исключительно позитивный человек и следит за всеми шахматными событиями. Маму не так хорошо знают в шахматном мире, но она с детских лет мой самый преданный болельщик. То есть самый-самый преданный и самый требовательный! Родителям я обязан невероятно многим. А после того, как мы с Лидой поженились, у меня еще появились замечательные теща с тестем. Огромную поддержку ощущаю и от всех других членов нашего «клана» — бабушек, сестер, тёти… Семье я в первую очередь благодарен за все свои победы!

И мы всегда говорим, что когда выигрывает Томашевский — выигрывает семья Томашевских. Это у нас железно, 100%.

 

– Не могу не коснуться того, что ты сейчас вошел в комиссию РШФ по этике. Расскажи, пожалуйста, как там протекает работа?

– Кстати, работа кипит. Обычно стараюсь, если уж чем-то заниматься, то не для галочки. Я прежде, чем войти в комиссию, довольно серьезно думал. Но все-таки состав этической группы очень способствовал тому, чтобы войти!

– Достойнейшие люди там собрались?

– Очень достойные все люди, широко известные в шахматном мире. Разве что Вячеслава Борисова не так хорошо знают, но он прекрасный человек, очень компетентный, всегда приятно с ним пообщаться. Быть частью такой группы — честь. несмотря на серьёзные дополнительные хлопоты. В некоторых делах принимаю живейшее участие, а порой мне делают поблажки, спасибо коллегам за это.

А в целом тяжёлое это дело! Тяжелое в том плане, что многие этические вопросы действительно касаются каких-то животрепещущих вещей, включая те же читерство и античитерство. К счастью, благодаря председателю комиссии Ирине Владимировне Лымарь, не приходится беспокоиться о юридической составляющей процесса, она великолепный специалист. Можно сосредоточиться на сути. Вижу смысл своего нахождения в комиссии в донесении позиции играющего шахматного сообщества по той или иной проблеме. В целом, опыт интересный. Не знаю, как долго он продлится и как будет дальше, но пока я не жалею о своем выборе.

– Ты затронул проблему читерства. А тебе самому напрямую доводилось сталкиваться с этим?

– К сожалению, мне кажется, что да. Даже за последний год возникали вопросы по поводу некоторых противников. Одно из недавних заседаний комиссии по этике было посвящено делу на турнире в Анапе. Дело Пучкова-Хрущева-Волкова. Заседание оказалось интересным в плане обмена мнениями, выработки концептуальной позиции по поводу читерства.

Я, по моим ощущениям, нахожусь где-то в середине спектра. Если мы на одном его конце возьмем ярых борцов с читерством, а на другом — равнодушных или оптимистов, то я нахожусь примерно в середине. Хотя многие, кто меня знают, скорее скажут, что я среди «ярых».

По большому счету, мне кажется, что в нашем мире пока от читеров нас защищает только совесть. Мы же в обычной жизни не полагаемся на то, что нас от преступлений будет защищать только совесть? Наверное, это тема для отдельной дискуссии, семинара. Уверен, что проблема уже чрезвычайно наболевшая. Боюсь, что может произойти какой-то большой взрыв в недалёком будущем по этому поводу. То есть по геометрической прогрессии проблема дойдет с низов швейцарок до самого верха.

По крайней мере, я вижу, что этой проблемой занимаются в России. У нас серьезно озабочены мерами профилактики читерства, Александр Васильевич Ткачев их активно продвигает. И у нас есть надежда на то, что важность проблемы в полной мере осознается — а значит, она будет решаться. Но опять же — это тема для отдельной дискуссии.

- В России играть спокойнее в этом плане?

— Меры на российских турнирах действительно лучше, чем на международных. Тот же чемпионат Европы как проводится… Это ужас просто с точки зрения античитерской безопасности! В России, конечно, намного спокойней играть. Во-первых, ты тут более-менее знаешь всех. А во многих зарубежных швейцарках выступать уже просто страшно. В любой момент тебя может обыграть читер. Повторюсь, мы часто не защищены ничем, кроме его совести. Технически осуществить мошенничество с современными средствами более чем нетрудно. В опенах вообще практически нет контроля. В России такая борьба уже идёт, и поэтому здесь я спокойнее. Опять же, будем надеяться, что и профильная международная комиссия во главе с Константином Ландой знает, что делает.

– Сейчас в ФИДЕ произошли большие изменения. Какие ощущения от работы новой команды?

– В Кубке мира, насколько я понимаю, теперь не берется 20% налог в пользу ФИДЕ. Уже немало! Если более серьёзно, общее впечатление мне пока трудно составить. По именам, по профессионализму команда выглядит хорошо, перспективно. Правда, не могу сказать, что раньше было плохо. Пока особых впечатлений нет, поскольку, может быть, я слишком сосредоточился в последнее время на своих делах. А сейчас, если удастся поиграть в каких-то серьезных, значимых турнирах, тогда и составлю свое мнение.

– Во время онлайнов Сергей Шипов не раз говорил, что сейчас все ведущие игроки уже анализируют с нейронными сетями, а не только с аналитическими модулями. Ты в этом замечен?

– Если не анализировать с передовыми технологиями, то ты просто стоишь на месте. Действительно, такая штука есть. И она становится всё сильнее и сильнее. Опять же, для анализа каждый пользуется тем, чем привык. Хорошая работа на Stockfish тоже до сих пор качественная. Но факт остается фактом, что появление этой нейронной сети колоссально изменило подготовку.

Я смотрю партии ведущих шахматистов и не знаю, у кого из них она когда появилась, но ее влияние вижу каждый день. То есть настолько изменились шахматы, что даже Карлсен стал почти постоянно играть прямые дебюты вместо условных боковых линий. Масштаб изменений ещё только предстоит осознать.

– А как относишься к проблеме частых ничьих, за которые любители постоянно критикуют профессионалов?

– Тут проблема в том, что шахматы стали зависеть от теории значительно больше, чем год или два назад. В это трудно поверить сейчас, почти невозможно было поверить тогда (казалось, что некий потолок программ на обозримое будущее близок), но дебют решает почти все во многих партиях. Понятно, что когда у тебя голова отключается, как у меня в Ижевске в последней партии — да, всегда есть человеческий фактор. Но если игрок хотя бы уровня 2700 хорошо готов физически, выспался и получил отличную позицию по анализу, то с ним трудно будет что-то сделать, изменить течение борьбы. Как сейчас на высшем уровне часто проходят партии: люди, не готовые в дебюте или не угадавшие с вариантом, не могут завязать игру, а то и сдаются.

Возможно, что мы даже сейчас еще не очень понимаем, что происходит. Не в силах оценить масштаб происходящего! Может быть, это даже в лучшую сторону на шахматах отразится. И ничьих, как ни странно, постепенно станет меньше. Поскольку я вижу, что нагрузка при подготовке и за доской выросла еще и ужесточились требования к игрокам. Скажем так, даже год или два назад ничьи было «штамповать» проще, чем сейчас. Хоть их пока по-прежнему делают много, но, например, в Сент-Луисе их обилие из-за того, что просто устали люди. Перегруженный календарь плюс не раскрывают многие идеи. Ведь Кубок мира важнее! При всем уважении к Гранд Чесс туру, я думаю, что Кубок мира и Гран-при ФИДЕ для топ-игроков намного больше значат. А там, где в каждую партию будет вкладываться максимум усилий и идей, и посмотрим на статистику.

Любители продолжают критиковать за ничьи, как будто сейчас на дворе 2010-2015 годы, поскольку для них-то ничего не изменилось. Как был запредельной силы компьютер, так и есть, а в тонкостях невооружённым глазом разобраться непросто. Но шахматы меняются постоянно, практически каждый день, и ты должен быть в тренде. Сейчас даже за ничьей стоят многие часы работы. Впрочем, критика — это нормальный процесс. Мы тоже ведь футбол смотрим и порой ругаем игроков уровня сборной на чем свет стоит. Хотя кто мы и кто они?

– Кто не в тренде — его сразу на задворки?

– Кто не в тренде, тот вылетает немедленно и безжалостно. Чуть меньше человек поработал — у него сразу начинаются проблемы. Работа огромная должна вестись, или нужно иметь хорошую группу поддержки, которая будет тебя регулярно снабжать свежими идеями.

–Как ты думаешь, а что ждет нас впереди? Что будет еще через 10 лет с шахматами?

– Просто другой вид спорта был 10 лет назад. Я уж не говорю про 20! Страшно подумать о том, что ждет шахматы ещё через 10 лет… Сохранятся ли они в нынешнем виде из-за всех этих новшеств? Ведь наша игра сейчас переживает период глобальных и быстрых изменений. Кто к ним приспособится, тот и будет на коне. Из молодых, мне кажется, лучше всех будет играть тот, кто глубже всего поймет эти новые требования.

– Я помню, помню, 20 лет назад ты играл защиту Алехина в каждой партии!

– Да, примерно так и было! Кстати, в прошлом году обнаружил, что сыграл сотую партию на Суперфиналах. Сотую! То есть недавно я вроде бы считался сам молодым… А сейчас у меня уже общее количество партий Суперфиналов перевалило за 110.

– Но ты не боишься играть и считаешь себя обязанным выходить на старт?

– Просто турнир хороший. Я не Непомнящий, не Карякин, не Грищук — у меня нет большого количества заслуженных элитных турниров. Для меня это отличное соревнование, и я в нем с удовольствием играю. Плюс исторически в Суперфиналах выступаю неплохо — кажется, этот турнир мне подходит. Отмечу, что Суперфинал всегда очень напряженный. Много принципиальных, сложных партий. Люди замечают отсутствие ведущих 3-5 игроков, но могу сказать, что зато все, кто сюда приезжают, стараются показать свой абсолютный максимум. И у кого-то не получается по разным причинам, но здесь все равно заряженность и напряжение борьбы очень большие.

– Я немножко поменяю вектор нашей беседы. Когда ты выиграл последнюю партию, я изучал ленту в Facebook, и там особенно торжествовали поклонники ЧГК. Продолжаешь совмещать шахматы с миром эрудиции?

– Наверное, у меня там расцвет карьеры сейчас и лучший рейтинг ЧГК! Не знаю, сколько это в пересчёте на наш рейтинг? 2400-2500, думаю, в переводе на Эло есть у меня в интеллектуальные игры! На самом деле, я мог бы, наверное, играть и сильнее, если бы не шахматы. Всегда выступаю с удовольствием, у меня отличная команда в Саратове — дружная, интересная, которая регулярно играет, совершенствуется. И в Москве у нас замечательная команда друзей. Там и Ян часто появляется, и Женя Марголин — шахматист, наш общий с Яном друг и сильный знаток.

– Кажется, как-то видел вас в таблице чемпионата России.

– Мы играем и серьезные спортивные турниры. Наверное, это единственный мир, куда я так глубоко погружен, не считая шахмат. Действительно, занимаюсь этим регулярно.

– А в ЧГК как с вторжением компьютера и читерством?

– Меня поражает, что там с финансовой точки зрения очень недооцененная сфера. Умнейшие интеллектуалы страны, с точки зрения эрудиции — практически гении играют. Но при этом нет особых призовых (исключая телевидение, которое не слишком коррелирует со спортивным ЧГК). И поэтому нет как такового читерства. Честная игра! Такое закрытое сообщество с очень правильными представлениями, участники уважают игру, просто выходят на старт ради нее. У меня лично это вызывает восхищение. Потому что там действительно многие настоящие светила нашего времени. Мне приятно, если они за меня болеют!

– А тебе с классиками удавалось сталкиваться на турнирах?

– Конечно, много и общался, и играл. Максим Оскарович Поташев давал нам мастер-классы, выступая с нами в одной команде. А с Сашей Коробейниковым, который сейчас один из лучших в мире по ЧГК, мы вообще в одной школе учились.

– Вот это да!

– Ходили в одну школу и в одну шахматную секцию. Поэтому я его знаю с незапамятных времен. Сергей Шорин — краснодарский шахматист и известный редактор пакетов вопросов — тоже с ним часто общаемся. Особо выделю Бориса Ефимовича Левина — сначала я сражался на играх в «СЭ», когда он был ведущим, затем мы общались на открытии Олимпиады в Баку, а недавно он приезжал в Саратов на финальную игру сезона своего авторского проекта «Без Дураков», где тоже удалось замечательно пообщаться. И список далеко не ограничивается этими фамилиями! Понятно, что в ЧГК и «Своей игре» я на них смотрю снизу вверх. Но это интересный мир. И мне просто нравится играть. Отличное хобби.

– Давай вернемся к Суперфиналу. Как тебе Ижевск? Тем более, ты же на многих Суперфиналах организацию турниров видел.

– У меня, получается, было шесть Суперфиналов с 2005-го по 2010 годы, потом случился перерыв в 4 года по разным причинам. И сейчас опять 5 лет подряд играю, как вернулся. Кстати, эти 5 лет по медалям урожайные получились — два золота, две бронзы.

Стоит признать, что этот турнир по организации оказался одним из лучших. У меня очень интересная история связана с Суперфиналом-2019. Я еще до начала был оптимистично настроен. Примерно за год перед тем, когда я первый раз выиграл в 2015 году, мне звонит Сергей Рублевский и говорит: «Не хочешь в Читу слетать?» Я отвечаю: «Зачем?» Он рассказывает: «Там сеанс, лекция и спортивный праздник!» А я вместо того, чтобы сказать «нет», сразу согласился. И ни разу не пожалел — мы отлично съездили и провели время. А потом в Чите проводился Суперфинал…

- Неужели история повторилась?

— Да, только разница между посещениями города была побольше. В 2017-м Игорь Моисеевич Бурштейн мне говорит: «Не хочешь в Ижевск приехать?» Тут тоже состоялся спортивный праздник, собралось много детей, прекрасно все организовали. Тоже здорово провел время. А потом через некоторое время в Ижевске объявляют Суперфинал, и я опять выиграл!

Возвращаясь к организации — все последние Суперфиналы видно, что это важное событие для шахматной жизни страны, проводятся они масштабно. По мне, ижевский при этом оказался среди лучших. Каждая мелочь учитывалась, заботились об участниках очень тщательно — и РШФ, и принимающая сторона. Мне кажется, что идея шахматных праздников в регионах и музеях работает.

– Что-то знали советские ведущие гроссмейстеры, когда ездили по стране с выступлениями!

– Действительно, у нас самый настоящий шахматный бум. Я и по Саратову это вижу. На встречах с детьми настоящий ажиотаж! Представить в моём детстве встречу с известным гроссмейстером — я бы её посетил, наверное, и еще несколько человек…

Мне кажется, тут, помимо регулярной работы, сыграл большую роль матч Сергея Карякина с Магнусом Карлсеном и его раскрутка. После этого престиж шахмат заметно вырос! Все захотели стать новыми Карякиными. Сейчас, можно сказать, стать Непомнящими. Надо это не потерять!

– А было такое, что гроссмейстера Томашевского узнавали на улице? Ты же сам засветился на телевиденье, был на программе «Сто к одному».

– Бывало. Самое интересное, что даже не только в Саратове. Свежий пример — я недавно пришел в ЧГК в московский бар играть, и со мной сфотографировались две девушки из другой команды, мотивируя это тем, что надо сделать селфи с известным гроссмейстером! Я понимаю, что знатоки больше следят за другими интеллектуальными видами спорта, но все равно я был очень удивлен.

Что касается «Сто к одному», то запись была ещё в апреле, а показали её уже после Ижевска — там приличная очередь программ к выходу в эфир. Замечательная была программа и компания: играли друг с другом две дружины Сергеев Карякиных, пятиборцы против шахматистов. Победить не удалось, а вот прекрасно провести время и получить отличный опыт, познакомиться и пообщаться с интереснейшими людьми, нашими олимпийскими и мировыми чемпионами — вполне! Единственное, жаль в плане телевизионной картинки, что это было примерно 15 килограммов назад…

Команда шахматистов

– Как оцениваешь перспективы нашей молодежи? Крамник завершил карьеру, Карякин в поиске своей лучшей игры, все наши лидеры не так молоды. Не наступит такого момента, когда ни одного россиянина не будет в мировой десятке?

– Но сейчас же они там есть? Ян за последние годы стал действительно безоговорочным топ-игроком — вырос и ментально, и в шахматном смысле. Его потенциал мы всегда знали, но сейчас Непомнящий претендует на самые высокие достижения. А Саша Грищук в лучшей форме? Где у него горизонты? Порой, работая над шахматами в 2019 году, ты начинаешь понимать некоторые идеи Грищука из 2013-го. Я даже на этом турнире с таким сталкивался. Это такая глыба! Или помню разговоры перед претендентским турниром в Берлине, что Сергей Карякин не в порядке. Но приезжает Сергей и через «минус» оказывается в шаге от второго матча, с блестящей игрой во втором круге. Как минимум в главных турнирах Сергей по-прежнему вполне способен быть тем самым Карякиным. А сколько молодых есть ребят? И совсем юных шахматистов? Поэтому не стоит здесь быть пессимистом.

– Все-таки все время нагнетается в шахматных СМИ, что индусы, иранцы, узбеки наступают. Восточный фронт такой.

– Я предлагаю видеть хорошие выступления наших игроков. Просто если молодой индус выигрывает условный «Копенгаген Опен», то это преподносится чуть ли не как прорыв в мировую десятку. А у нас, чтобы человека немножко заметили, надо Высшую лигу выиграть! При этом очень сильных игроков хватает. Посмотрим на игру и результаты Никиты Витюгова, Максима Матлакова — стабильно высокое качество! А Дима Андрейкин, который приезжает в Китай и между делом обыгрывает Дин Лижэня в классическом матче? А великий Свидлер?

Что до молодых, то мне кажется, что и с ними работа у нас нормально поставлена. Вот Влад Артемьев здорово заиграл, из Андрея Есипенко может вырасти великолепный шахматист, есть и многие другие. Поэтому я далек от уныния. Возможно, потому что всю жизнь в российских шахматах, знаю эту суровую конкуренцию.

– А ты ездил в «Сириус» лекции читать?

– Да, там очень профессиональная команда. Во-первых, когда дело патронирует сам Владимир Борисович Крамник, всегда все будет поставлено на высшем уровне — это марка качества. Во-вторых, команда тренеров очень хорошая: Михаил Израилевич Шерешевский, Константин Сакаев и Владимир Беликов. Специалисты очень высокого класса! Михаил Израилевич не только детям даёт полезные рекомендации, но и мне очень помог в непростой шахматный период: его советы, в том числе жизненные, всегда на вес золота. Когда я туда ездил, то видел, что детям нравилось в «Сириусе», и у меня тоже были самые позитивные впечатления. Сарана, Есипенко и другие наши ведущие молодые прошли через множество смен. Эффект инкубатора очень мощный!

Насколько вообще возможна идея конвейера топ-игроков? Это все-таки штучный товар. Надо на хороший уровень выводить молодежь, а дальше уже как сложится. Сейчас я уже решающую партию в Суперфинале играл с противником (Кириллом Алексеенко), которому лекции читал в свое время.

– Что бы ты мог пожелать молодежи в качестве этакого напутствия?

– Конечно, в первую очередь надо работать. Бывает, что и на одном таланте можно выезжать. Но все равно, если вы хотите значительных успехов, то надо и заниматься соответствующим образом. Кроме этого, пожелал бы просто думать, размышлять. Потому что в современных шахматах очень важно не только то, как много ты занимаешься, но и чем ты занимаешься. Я в этой связи всё время вспоминаю Юрия Сергеевича Разуваева, который приводил в пример фразу Смыслова о том, что одно небольшое изменение в механизме мышления может дать больше, чем полгода работы в неправильном направлении.

Необходимо искать какие-то пути, нестандартные подходы, все время мыслить, что-то пробовать и добиваться. И тогда многое получится. Все равно игра творческая! Компьютер у всех один плюс-минус мощности, а побеждают почему-то в основном одни и те же. Их единицы. Потому что выигрывают помимо талантов еще и мозги, и характеры.

К слову, в основном молодежь профессиональная сейчас, работают ребята. Тот жеАндрей Есипенко, мы с ним сейчас за одну команду играли в Турции, он «пашет» вполне себе на зависть. Если не сбавит, то думаю, что у него все будет со временем. То же можно сказать и о Саране, Алексеенко, некоторых других.

- Ты упомянул Разуваева, он ведь сильно на тебя в свое время повлиял?

— Да, безусловно! Даже возвращаясь к этому Суперфиналу, ведь Юрий Сергеевич всегда советовал мне играть схему с g3 против Грюнфельда. Мы с ним поработали, к огромному сожалению, не так много. Начали в 2007 году, а в марте 2012-го он ушёл из жизни, долго болел… Но даже за сравнительно небольшой период времени Разуваев оказал на меня такое колоссальное влияние, которое сказывается до сих пор. А Грюнфельда с g3 я до 2019 года не играл, но тут попробовал — и сразу несколько партий выиграл. Видимо, надо было «дозреть»…

– Помню, считалось, что ты классик варианта 5.Bd2, потом идея f2-f4, чтобы подрыву е7-е5 помешать.

– Я много что играл. В системе с 4.Сg5 были интереснейшие дискуссии с Вашье-Лагравом в своё время… А на 5.Cd2 и f4 первая партия значимая была сыграна на турнире претендентов 2013 года. Она была «против нас» (чемпион России помогал Борису Гельфанду – ред.), поэтому я хорошо ее запомнил, и идея оказалась отличная. Но с тех пор много воды утекло. Всё упирается в конкретные ходы, а их компьютер там слишком легко и охотно показывает…

Разуваев опережал время в разных областях. Это касалось не только советов, но и организации жизни. Мощнейший интеллект! Он никогда много не говорил. Вот я сейчас могу производить интересное впечатление, но для этого трачу множество слов. А он произносил пару-тройку, и это больший эффект оказывало, чем все мои разговоры. Так мало кто умеет. Помимо Юрия Сергеевича, похожее монументальное впечатление в человеческом плане на меня в жизни производили совсем немногие люди. Один из них — экс-ректор моего университета Владимир Александрович Динес, с которым мы, к счастью, и сейчас общаемся, сегодня после победы созванивались. Без него множества моих побед также не состоялось бы. Как и без моих первых тренеров, Александры Яковлевны и Алексея Николаевича Шестопёровых, которым я также чрезвычайно благодарен. Должен отметить своё везение на замечательных и выдающихся людей по ходу карьеры.

Наконец, самый главный и последний вопрос. Что ты будешь делать с призовой машиной?

— Я не водитель и не автолюбитель, но, вполне возможно, по такому поводу стоит стать тем и другим. Впрочем, посмотрим, «позиция» хоть и малознакомая, но отличная, надо аккуратно прикинуть варианты и выбрать лучшую из возможностей!

- Спасибо за интервью и удачи!

— Спасибо!

 Фотографии Этери Кублашвили, Галии Карякиной и Дмитрия Кряквина

 

 

46 Сумма Просмотров 1 Просмотров Сегодня

Похожие Посты

Тэги

Добавить в

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>